Меню
  
Смотрите также:



 Главная   »  
страница 1


БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФИЗИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ



КАФЕДРА ФИЗИКИ ТВЕРДОГО ТЕЛА

Реферат по курсу логика и методология науки.
Концепция научных революций Т. Куна.

Работа студента 5-го курса

Эйзнера А.Б.


Преподаватель

Кисель Н.К.

Минск 2002 г.

Оглавление.


  1. Введение. 3

  2. Этапы развития науки в теории Т. Куна. 3

    1. Научное сообщество. 3

    2. Нормальная наука и парадигмы. 4

    3. Допарадигмальный период. 6

    4. Зрелая наука. 7

  3. Теория научных революций. 8

    1. Наука в дореволюционный период или нормальная наука. 8

    2. Аномалии и кризис в науке. 14

    3. Научная революция. 16

  4. Заключение. 19

  5. Список литературы. 20


1. Введение.

Наука, как и все, что создал человек, имеет свою «биографию» с большим числом дат и имен ее деятелей. Если рассматривать науку с точки зрения истории, то может сложиться мнение, что она существует только благодаря ознакомлению ученых со всевозможными готовыми научными достижениями и осуществлению своей научной деятельности на их основе. Тем самым производится процесс отчуждения наука от непосредственного практического исследования. В результате возникает концепция науки, которая содержит в себе большее число фактов и совсем мало предположений относительно своей природы и развития. В своем труде « Структура научных революций. » Т. Кун попытался показать, что подобные представления о науке уводят в сторону от истинного понимания ее механизма. Он поставил себе целью обрисовать хотя бы схематически совершенно иную концепцию науки, которая вырисовывается из исторического подхода к исследованию самой научной деятельности. Т. Кун в своей работе раскрыл сущность механизмов развития науки, тем самым «пробив » брешь в стене, о существовании которой догадывались все, но обойти не могли.




2. Этапы развития науки в теории Т. Куна.

Прежде чем назвать основные этапы, которые проходит каждая наука в своем развитии, необходимо охарактеризовать важные понятия данной теории, а именно научное сообщество, парадигма и нормальная наука.




    1. Научное сообщество.



Научное сообщество, это группа, состоящая из исследователей с определенной научной специальностью. Все они получили в определенной степени сходное и более углубленное, нежели в других областях, образование и профессиональные навыки; в процессе обучения они усвоили одну и ту же учебную литературу и извлекли из нее одни и те же уроки. В рамках этой литературы был обрисован непосредственный предмет исследования данного научного сообщества (каждое научное сообщество имеет свой предмет исследований). Есть научные школы, то есть сообщества, которые подходят к одному и тому же предмету с различных позиций. Но в науке это бывает достаточно редко, чем в других областях человеческой деятельности; такие школы всегда конкурируют между собой, но конкуренция обычно быстро заканчивается. В результате члены научного сообщества считают себя и рассматриваются другими в качестве единственных людей, ответственных за разработку той или иной системы разделяемых ими целей, включая и обучение учеников и последователей. В таких группах взаимосвязь между членами бывает обычно относительно полной, а профессиональные суждения достаточно единодушными. Но поскольку, с другой стороны, внимание различных научных сообществ концентрируется на различных предметах исследования, то профессиональные коммуникации между обособленными научными группами иногда затруднительны, в результате между ними возникает непонимание, которое в свою очередь ведет к появлению непредвиденных ранее расхождений.

Научные сообщества существуют на множестве уровней. Наиболее глобальным является сообщество всех представителей естественных наук. Немного ниже в этой системе основных научных профессиональных групп располагается уровень сообществ физиков, химиков, астрономов, зоологов и т. п. Для этих больших группировок установить принадлежность того или иного ученого к сообществу не составляет большого труда. А вообще, на самом простом уровне, принадлежность к какому-либо сообществу определяется по тому, в каких кругах вращается ученый, какую литературу он читает. Подобным образом выделяются также большие подгруппы: специалисты по физике твердого тела, а среди них, возможно, по тонким пленкам и т. д. Есть ученые, особенно наиболее талантливые, которые принадлежат либо одновременно либо последовательно к нескольким группам.

Исходя из выше сказанного, следует, что сообщества данного вида — это основатели и зодчие научного знания. Характерным для них всех является то, что они приняли некоторые достижения, как основу для построения модели задачи и ее решения. Данные достижение в теории Куна называется парадигмами, суть их излагается ниже.


2.2. Нормальная наука и парадигмы.

Под термин “нормальная наука” в теории Т. Куна подразумевается исследование, прочно опирающееся на одно или несколько прошлых научных достижений, которые в течение некоторого времени признаются определенным научным сообществом как основа для его дальнейшей практической деятельности. Таковыми на ранних этапах развития физики можно, например, считать следующие труды: “Физика” Аристотеля, “Оптика” Ньютона и т.д. На протяжении длительного отрезка времени они определяли правомерность проблем и методов исследования каждой области науки для последующих поколений ученых. Это было возможно благодаря двум особенностям этих трудов: как их возникновение, так и существование, не давало поводов усомниться в их корректности; достаточная их открытость для всех поколений ученых.



Парадигмы, это достижения, обладающие двумя этими характеристиками, или обобщенно – признанные всеми научные достижения, которые в течение определенного времени дают научному сообществу модель постановки проблем и их решения. Т.е. парадигма воплощает в себе знания, методы и ценности. Парадигма — это то, что объединяет членов научного сообщества, и, наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих парадигму. В последующих дополнениях к своей теории Т. Кун рассматривает научные сообщества, как объект без обращения к парадигме, но последняя может быть обнаружена затем путем тщательного изучения поведения членов данного сообщества. Соответственно, ученые, научная деятельность которых строится на основе одинаковых парадигм, опираются на одни и те же правила и стандарты научной практики. Обобщенность и согласованность, которую обеспечивают парадигмы, представляют собой предпосылки для нормальной науки.

Влияет парадигма на рождение конкретной науки хороше проследить на примере возникновения волновой теории, взятом из основного источника. Сегодня в волновой теории свет понимается также, как его понимал Планк в середине XX в., т.е. поток фотонов, квантово-механических сущностей, которые обнаруживают некоторые волновые свойства и в то же время некоторые свойства частиц. До этого, еще в начале XX в., Эйнштейн утверждал, что свет представляет собой распространение поперечных волн. Это понятие являлось выводом из парадигмы, которая восходит в конечном счете к работам Юнга и Френеля по оптике, относящимся к началу XIX столетия. В то же время и волновая теория была не первой, которую приняли почти все исследователи оптики. В течение XVIII века парадигма в этой области основывалась на «Оптике» Ньютона, который утверждал, что свет представляет собой поток материальных частиц. Эти преобразования парадигм физической оптики являются научными революциями, и последовательный переход от одной парадигмы к другой через революцию является обычной моделью развития зрелой науки.

Однако такая модель рождения науки не характерна для периода, предшествующего работам Ньютона. Это объясняется тем, что до Ньютона существовало много противоборствующих школ, большинство из которых придерживались той или другой разновидности эпикурейской, аристотелевской или платоновской теории. Все они смотрели на явление света по разному, и каждая подчеркивала в качестве парадигмальных наблюдений именно тот набор свойств оптических явлений, который ее теория могла объяснить наилучшим образом. Но каждая из этих школ внесла вклад в общепринятую Ньютоновскую парадигму физической оптики. Представители этих школ были учеными, но результат их деятельности нельзя назвать научным, т.к. каждый из них, не желая принимать что-то без доказательства, каждый из них ощущал необходимость строить физическую оптику заново, начиная с самых основ. Но это не та модель развития науки, которой физическая оптика стала следовать после Ньютона и которая вошла в наши дни в обиход и других естественных наук.

Отсюда можно сделать вывод, что в любой науке существует два периода: допарадигмальный и период, характеризуемый наличием парадигмы в науке, его Т. Кун в своей теории назвал зрелой наукой.




2.3. Допарадигмальный период.

Итак, исходя из выше приведенного примера о возникновении волновой теории, можно сделать вывод, что допарадигмальный период в науке характеризуется наличием некоторого количества школ. Их взгляды на определенные научные явления рознятся, и обусловлены прежде всего направленностью этих школ, например философской.

Что из себя представляет допарадигмальный период, достаточно хороше иллюстрируется на примере исследования электрических явлений в первой половине XVIII века, взятом опять же из труда Т. Куна. В течение этого периода существовало столько мнений относительно природы электричества, сколько ученых в этой области. Все их многочисленные концепции электричества имели нечто общее: все они вытекали из того или иного варианта корпускулярно-механической философии, которой руководствовались все научные исследования того времени; все они были компонентами научных теорий. Несмотря на то, что все эксперименты были направлены на изучение электрических явлений и большинство экспериментаторов были знакомы с работами своих коллег, их теории имели друг с другом лишь весьма общее сходство.

В период XVII—XVIII существовали школы со следующими взглядами на понимание явления электричества. Одни рассматривали основными электрическими явлениями притяжение и электризацию трением. Отталкивание рассматривалось, как некий вторичный механический эффект. Другие же наоборот рассматривали притяжение и отталкивание как элементарные проявления электричества. Но в то же время они сталкивались с трудностями при анализе явлений, связанных с электропроводностью. Однако электропроводность стала исходной точкой еще для одной, третьей группы исследователей, склонной говорить об электричестве как о «флюиде», который мог протекать через проводники. Эту точку зрения они противопоставляли представлению об «истекании», источником которого служат тела, не проводящие электричества. Но в то же время этой группе также трудно было согласовать свою теорию с рядом эффектов отталкивания и притяжения. Но только благодаря работам Франклина и его ближайших последователей была создана теория, которая смогла, можно сказать, с одинаковой легкостью учесть почти все без исключения эффекты и, следовательно, могла обеспечить и действительно обеспечила последующее поколение ученых общей парадигмой для их исследований.

Подводя итог, можно сказать, что все трудности, связанные с научным процессом в допарадигмальный период, обусловлены тем, что в отсутствии парадигмы все факты, которые могли бы повлиять на развитие той или иной науки, выглядят одинаково уместными. В результате первоначальное накопление фактов является деятельностью, носящей случайный характер. Ученый, не ощущая надобности в какой-то специальной информации, пользуются фактами, лежащими на поверхности. В результате этого процесса образуется некоторый фонд фактов для отдельно взятой науки. И поэтому не мудрено, что на разных стадиях развития науки исследователи, сталкиваясь с одними и теми же явлениями, обнаруживают разноречивость их. Такая ситуация характерна для большинства наук на ранних стадиях их развития.


2.4. Зрелая наука.

Этот этап развития науки характеризуется наличием единственной парадигмы. Все расхождения ученых по некоторым вопросам исчезают. Это обычно обуславливается победой во взглядах какой-то отдельной допарадигмальной школы, которая в силу ее собственных характерных убеждений и предубеждений делает упор только на некоторой особой стороне весьма обширной по объему и бедной по содержанию информации. Те исследователи электрических явлений, которые считали электричество флюидом и, следовательно, делали особое ударение на проводимости, дают этому великолепный пример. Руководствуясь этой концепцией, которая едва ли могла охватить известное к этому времени многообразие эффектов притяжения и отталкивания, некоторые из них выдвигали идею заключения «электрической жидкости» в сосуд. Непосредственным результатом их усилий стало создание лейденской банки, прибора, которого никогда не сделал бы человек, исследующий природу вслепую или наугад, и который был создан по крайней мере двумя исследователями в начале 40-х годов XVIII века фактически независимо друг от друга. Почти с самого начала исследований в области электричества Франклин особенно заинтересовался объяснением этого странного и многообещающего вида специальной аппаратуры. Его успех в этом объяснении дал ему самые эффективные аргументы, которые сделали его теорию парадигмой. Принимаемая в качестве парадигмы теория должна казаться лучшей, чем конкурирующие с ней другие теории, но она вовсе не обязана объяснять все факты, которые могут встретиться на ее пути.

Парадигма вносит эффективность в работу ученых. Они уже могут разграничивать свою деятельность на необходимую и ненужную. Прекращаются в научном сообществе всевозможные споры по каким-то глобальным вопросам.


3. Теория научных революций.




3.1. Наука в дореволюционный период или нормальная наука.



Научное сообщество принимает парадигму, т.е. появляется нормальная наука. Это происходит потому, что использование парадигмы приводит к успеху скорее, чем применение конкурирующих с ними способов решения некоторых проблем, которые исследовательская группа признает в качестве наиболее остро стоящих. Успех принятия парадигмы, в первую очередь заключается в том, что она дает возможность решать специфические проблемы. Нормальная наука является как бы механизмом в разрешении этих проблем по средствам всевозможных фактов, которые в себе несет парадигма, а так же по средствам разработки и самой парадигмы.

В период нормальной науки ученые не ставят себе цели создания новых теорий, обычно к тому же они нетерпимы и к созданию таких теорий другими. Напротив, исследование в нормальной науке направлено на разработку тех явлений и теорий, существование которых парадигма заведомо предполагает. Хотя область этих исследований невелика, но уверенность в парадигме приводит к тому, что эти исследования существенно влияют на развитие науки. Парадигма направляет ученых на исследование каких-то конкретных проблем. Но когда эффективность парадигмы снижается, нормальная наука по средствам своих механизмов, заставляет ученых выйти из этого стопора. Но с этого момента ученые начинают менять свою тактику. Но если стопора не происходит, если парадигма нормально функционирует, то научное сообщество продолжает решать проблемы в рамках парадигмы.

Что же из себя представляет основанное на парадигме исследование?

Есть некоторый класс фактов, который, как об этом свидетельствует парадигма, особенно показательны для вскрытия сути вещей. Используя эти факты для решения проблем, парадигма порождает тенденцию к их уточнению и к их распознаванию во все более широком круге ситуаций. Например, в различные периоды такого рода значительные фактические уточнения в физике заключались в вычислении удельных весов и сжимаемостей материалов, длин волн и спектральных интенсивностей, электропроводностей и контактных потенциалов. Попытки увеличить точность и расширить круг известных фактов, подобных тем, которые были названы, занимают значительную часть литературы, посвященной экспериментам и наблюдениям в науке. Неоднократно для этих целей создавалась сложная специальная аппаратура, а изобретение, конструирование и сооружение этой аппаратуры требовали выдающихся талантов, много времени и значительных финансовых затрат. Второй класс фактических определений относится к тем фактам, которые часто, хотя и не представляют большого интереса сами по себе, могут непосредственно сопоставляться с предсказаниями парадигмальной теории. Более того, даже в тех областях, где применение теории возможно, часто требуется теоретическая аппроксимация, которая сильно ограничивает ожидаемое соответствие. Улучшение этого соответствия или поиски новых областей, в которых можно продемонстрировать полное соответствие, требует постоянного совершенствования мастерства и возбуждает фантазию экспериментатора и наблюдателя. Эти попытки доказать такое соответствие составляют второй тип нормальной экспериментальной деятельности, и этот тип зависит от парадигмы даже более явно, чем первый. Существование парадигмы заведомо предполагает, что проблема разрешима.

Для более полного представления о деятельности по накоплению фактов в нормальной науке следует указать еще на один класс экспериментов и наблюдений, а именно на эмпирическую работу, которая предпринимается для разработки парадигмальной теории в целях разрешения некоторых оставшихся неясностей и улучшения решения проблем, которые ранее были затронуты лишь поверхностно. Этот класс является наиболее важным из всех других, и описание его требует аналитического подхода. В данном случае усилия, направленные на разработку парадигмы, не ограничиваются определением универсальных констант, они так же могут быть нацелены, например, на открытие количественных законов.

И, наконец, имеется третий вид эксперимента, который нацелен на разработку парадигмы. Этот вид эксперимента более всех других похож на исследование. Особенно он преобладает в те периоды, когда в большей степени рассматриваются качественные, нежели количественные аспекты природных закономерностей, притом в тех науках, которые интересуются в первую очередь качественными законами. Часто парадигма, развитая для одной категории явлений, ставится под сомнение при рассмотрении другой категории явлений, тесно связанной с первой. Тогда возникает необходимость в экспериментах для того, чтобы среди альтернативных способов применения парадигмы выбрать путь к новой области научных интересов.

Касательно теоретических проблем нормальной науки, которые оказываются весьма близкими к тому кругу проблем, которые возникают в связи с наблюдением и экспериментом. Часть нормальной теоретической работы, хотя и довольно небольшая, состоит лишь в использовании существующей теории для предсказания фактов, имеющих значение сами по себе. Однако ученые, вообще говоря, смотрят на решение этих проблем как на поденную работу, предоставляя заниматься ею инженерам и техникам. Сами же ставят себе целью нахождение новых применений парадигмы или сделать уже найденное применение более точным. Необходимость такого рода работы обусловлена огромными трудностями в применении теории к природе. Эти трудности хороше иллюстрируются Т. Куном при обзоре пути, пройденный динамикой после Ньютона. В первые годы XVIII века те ученые, которые нашли парадигму в Законах Ньютона, приняли общность ее выводов без доказательства, и они имели все основания так сделать. Ни одна другая работа в истории науки не испытала столь быстрого расширения области применения и такого резкого возрастания точности. Для изучения небесных явлений Ньютон использовал кеплеровские законы движения планет, а также точно объяснил наблюдаемые отклонения от этих законов в движении Луны. Для изучения движения нашей планеты он использовал результаты некоторых разрозненных наблюдений над колебаниями маятника, наблюдений приливов и отливов. С помощью дополнительных, но в известном смысле произвольных допущений он смог также вывести закон Бойля и важную формулу для скорости звука в воздухе. При тогдашнем уровне развития науки успех его демонстраций был в высшей степени впечатляющим, хотя, учитывая предполагаемую общность законов Ньютона, следует признать, что число этих приложений было сравнительно невелико и что Ньютон не смог добавить к ним почти никаких других. Наконец, Законы Ньютона были предназначены главным образом для решения проблем небесной механики. Было совершенно неясно, как приспособить их для изучения земных процессов, в особенности для движения с учетом трения. Тем более, что весьма успешные попытки решения этих проблем были уже предприняты с использованием совершенно других технических средств, созданных впервые Галилеем и Гюйгенсом и использованных еще шире европейскими учеными в течение XVIII века, такими, как Бернулли и многие другие. Вполне вероятно, что их технические средства и некоторые приемы, использованные в Законах Ньютона, можно было бы представить как специальные применения более общих формул, но до некоторых пор никто не представлял себе полностью, как это может быть реализовано конкретно.

Теперь касательно проблемы точности. Используя всевозможные упрощения в своих теориях для нахождения истинны, ученые приходят к тому, что результаты их теорий ограничивают фактические эксперименты. Так Т. Кун приводит пример. Так если теорию Ньютона применять к небесным явлениям, то простые наблюдения с помощью телескопа показывают, что планеты не вполне подчиняются законам Кеплера, а теория Ньютона указывает, что этого и следовало ожидать. Чтобы вывести эти законы, Ньютон вынужден был пренебречь всеми явлениями гравитации, кроме притяжения между каждой в отдельности планетой и Солнцем. Поскольку планеты также притягиваются одна к другой, можно было ожидать лишь относительного соответствия между применяемой теорией и телескопическими наблюдениями. Достигнутое соответствие было вполне достаточным для тех, кто его, да особо некто и не сомневался в результативности работы Ньютона, ведь как никак она соответствовала эксперименту. С другой стороны это привело к тому, что в физике появилось множество теоретических проблем которые нужно было решить. Так, например, требовались особые теоретические методы для истолкования движения более чем двух одновременно притягивающихся тел и исследования стабильности орбит при возмущениях.

Для данного этапа характерна и неоднократные переформулировки парадигм, которые приводили к существенным изменениям в парадигме. Такие изменения происходят в результате эмпирического исследования, как стремления к разработке парадигмы.

Итак, подводя итог, можно говорить, что перечисленные выше три класса проблем — установление значительных фактов, сопоставление фактов и теории, разработка теории — исчерпывают поле нормальной науки. Конечно, существуют и другие проблемы, экстраординарные, но они в меньшей степени интересуют ученых.


Как уже было отмечено выше, самой удивительной особенностью нормальной науки является то, что по своей сути она малой степени ориентирована на крупные открытия, будь то открытие новых фактов или создание новой теории. Но, не смотря на это, нормальная наука все-таки решает поставленные перед ней проблемы. Это объясняется тем, что для ученого результаты научного исследования значительны уже по крайней мере потому, что они расширяют область и повышают точность применения парадигмы. И тут всплывает достаточно важная особенность нормальной науки – ее результаты предсказуемы. Они предсказуемы настолько, что все оставшееся неизвестным само по себе уже теряет интерес, хотя способ получения результата остается в значительной мере сомнительным. Завершение проблемы нормального исследования — разработка нового способа предсказания, а она требует решения всевозможных сложных инструментальных, концептуальных и математических задач-головоломок. Тот, кто преуспевает в этом, становится специалистом такого рода деятельности, и стимулом его дальнейшей активности служит жажда решения новых задач-головоломок.

Задачи-головоломки — это совокупность проблем, решая которую, специалист подтверждает свое мастерство и компетентность в данном вопросе. У этих головоломок есть характерные черты, общие с нормальной наукой. Первая из них, это то, что задача-головоломка, если уж она встала перед ученым, то она требует решения.

Овладев парадигмой, научное сообщество получает критерий для выбора проблем, которые могут считаться в принципе разрешимыми, пока эта парадигма принимается без доказательства. В значительной степени это только те проблемы, которые сообщество признает научными или заслуживающими внимания членов данного сообщества, все другие попросту отбрасываются, хотя они и представляют важность. Такие проблемы рассматриваются лишь как отвлекающие внимание исследователя от подлинных проблем. Исходя из этого следует, что нормальная наука прогрессирует только благодаря тому, что ученые концентрируют внимание на проблемах, решению которых им может помешать только недостаток собственной изобретательности. Ученый с головой погружается в решение головоломки с уверенностью в том, что если он будет достаточно изобретателен, то ему удастся решить головоломку, которую до него не решал никто или в решении которой никто не добился убедительного успеха. Вот именно это и объясняет то, что ученые с такой жадностью налетают на решения каких-то проблем.

Головоломка, есть проблема, следовательно она должна быть охарактеризована следующим. Во-первых, что она имеет гарантированное решение. Во-вторых, должны существовать правила, ограничивающие как природу приемлемых решений, так и те шаги, посредством которых достигаются эти решения. Разъяснение этому хороше дает следующий пример из книги Т. Куна. На протяжении всего XVIII века те ученые, которые пытались вывести наблюдаемое движение Луны из ньютоновских законов движения и тяготения, постоянно терпели в этом неудачи. В конце концов некоторые из них предложили заменить закон обратной зависимости от квадрата расстояния другим законом, который отличался от первого тем, что действовал на малых расстояниях. Однако для этого следовало бы изменить парадигму, определить условия новой головоломки и отказаться от решения старой. В данном случае ученые сохраняли правила до тех пор, пока в 1750 году один из них не открыл, каким образом эти правила могли быть использованы с успехом. Другое решение вопроса могло дать лишь изменение в правилах игры.

Изучение традиций нормальной науки раскрывает множество дополнительных правил, а они в свою очередь дают массу информации о тех предписаниях, которые выводят ученые из своих парадигм. К первым скорее всего относятся всевозможные утверждения о научном законе, о научных понятиях и теориях. До тех пор пока они остаются признанными, они помогают выдвигать головоломки и ограничивать приемлемые решения. Например, Законы Ньютона выполняли подобные функции в течение XVIII и XIX веков. Пока они выполняли эти функции, количество материи было фундаментальной онтологической категорией для ученых-физиков, а силы, возникающие между частицами материи, были основным предметом исследования. Далее, на более низком или более конкретном уровне, чем законы и теории, есть множество предписаний по поводу предпочтительных типов инструментария и способов, которыми принятые инструменты могут быть правомерно использованы.

Менее локальными и преходящими, хотя все же не абсолютными, характеристиками науки являются предписания более высокого уровня, т.е. предписания, которые историческое исследование постоянно обнаруживает в науке.

Наконец, на еще более высоком уровне есть другая система предписаний, без которых человек не может быть ученым. Ученый должен, например, стремиться понять мир, расширять пределы области познания и повышать точность, с которой она должна быть упорядочена. Это предписание должно в свою очередь привести ученого к тщательному исследованию — как им самим, так и его коллегами — некоторых аспектов природы с учетом множества эмпирических деталей. И если данное исследование выявляет моменты явного нарушения порядка, то это должно быть для него призывом к новому усовершенствованию приборов наблюдения или к дальнейшей разработке его теорий. Нет никакого сомнения, что есть и другие правила, подобные этим, которыми пользуются ученые во все времена.

Существование такой жестко определенной сети предписаний дает основания представлять нормальную науку, как механизм для решения головоломок. Поскольку эта сеть дает правила, которые указывают исследователю в области зрелой науки, что представляют собой мир и наука, изучающая его, постольку он может спокойно сосредоточить свои усилия на проблемах, определяемых для него этими правилами и существующим знанием. От отдельного ученого требуется затем лишь решение оставшихся нерешенными головоломок.

3.2. Аномалии и кризис в науке.


Нормальная наука есть деятельность по решению головоломок, она постоянно и успешно идет к своей цели, т.е. к расширению пределов научного знания и в его уточнении. В прицепе, в таком обличии, она достаточно хороше соответствует наиболее распространенному представлению о научной работе. Однако здесь есть один нюанс. Нормальная наука не ставит своей целью нахождение нового факта или теории, и успех в нормальном научном исследовании состоит вовсе не в этом. Но ведь не смотря на это научный процесс движется вперед! В теории Т. Куна это объясняется так. Любое исследование, использующее парадигму, должно быть особенно эффективным стимулом для изменения той же парадигмы. Именно это и делается новыми фундаментальными фактами и теориями. Они создаются непреднамеренно в ходе научного процесса, проходящего по одним правилам, но для их восприятия требуется разработка совершенно других правил, которые в глобальном масштабе меняют науку.

Возникновения подобных изменений в теории Т. Куна следующее. Начинается все с открытий, которые в свою очередь начинаются с осознания аномалии, то есть с установления того факта, что произошло нарушение канонов, установленных парадигмой. Это приводит затем к более или менее расширенному исследованию области аномалии. И этот процесс завершается только тогда, когда парадигмальная теория приспосабливается к новым обстоятельствам таким образом, что аномалии сами становятся ожидаемыми. Но это происходит только тогда, когда ученые начинают смотреть на веши по-другому. Процесс этот достаточно длителен, и может занять не один год.

Когда наблюдается аномалия, как уже было сказано выше, учены начинают строить теории, «ликвидирующие». И часто эти теорий могут сами по себе указать путь к открытию, но это бывает очень редко. Только когда эксперимент и пробная теория оказываются соответствующими друг другу, возникает открытие и теория становится парадигмой.

Открытия явлений новых видов характеризуются следующими чертами:


  1. Предварительное осознание аномалии.

  2. Постепенное или мгновенное ее признание — как опытное, так и понятийное.

  3. Последующее изменение парадигмальных категорий и процедур, которое часто встречает сопротивление.

В науке открытие всегда сопровождается трудностями, встречает сопротивление, утверждается вопреки основным принципам, на которых основано ожидание. Сначала воспринимается только ожидаемое и обычное даже при обстоятельствах, при которых позднее все-таки обнаруживается аномалия. Однако дальнейшее ознакомление приводит к осознанию некоторых погрешностей или к нахождению связи между результатом и тем, что из предшествующего привело к ошибке.

Как уже упоминалось выше, осознание аномалий продолжалось достаточно долго и проникает так глубоко, что можно с полным основанием охарактеризовать эти области науки, как области находящиеся в состоянии нарастающего кризиса. Поскольку это требует пересмотра парадигмы в большом масштабе и значительного прогресса в проблемах и технических средствах нормальной науки, то возникновению новых теорий, как правило, предшествует период резко выраженной профессиональной неуверенности. Т. Кун считает, что такая неуверенность порождается постоянной неспособностью нормальной науки решать ее головоломки в той мере, в какой она должна это делать. Упадок в системе существующих правил означает прелюдию к поиску новых.

Выход из кризиса – построение новой теории, которая представляется как бы непосредственной реакцией на кризис. Вообще проблемы по отношению к которым отмечается начало кризиса, имеют своей особенностью то, что предшествующая практика нормальной науки дала все основания считать их решенными или почти решенными. И еще одно, в любой науке, переживающей кризис, есть стопроцентный способ его решения, но этот способ рассматривался тогда, когда в данной науке никакого кризиса не было, т.е. этот способ игнорировался.

Философы науки неоднократно показывали, что на одном и том же наборе данных всегда можно возвести более чем один теоретический конструкт. История науки свидетельствует, что, особенно на ранних стадиях развития новой парадигмы, не очень трудно создавать такие альтернативы. Но подобное изобретение альтернатив — это как раз то средство, к которому ученые прибегают редко. До тех пор пока средства, представляемые парадигмой, позволяют успешно решать порождаемые ее проблемы, наука развивается достаточно быстро и интенсивно. К замене средств осуществления своей деятельности наука прибегает только в крайних случаях. Значение кризисов и состоит в том, чтоб напоминать, что как рас выдался такой случай.

Теперь необходимо рассмотреть реакцию ученых на кризис. С момента наступления кризиса они
могут постепенно терять доверие к прежним теориям и затем задумываться об альтернативах для выхода из кризиса, тем не менее они никогда не отказываются легко от парадигмы, которая ввергла их в кризис. Иными словами, они не рассматривают аномалии как контрпримеры. Но это означает, что вынесение приговора, которое приводит ученого к отказу от ранее принятой теории, всегда основывается на чем-то большем, нежели сопоставление теории с окружающим нас миром. Решение отказаться от парадигмы всегда одновременно есть решение принять другую парадигму, а приговор, приводящий к такому решению, включает как сопоставление обеих парадигм с природой, так и сравнение парадигм друг с другом.

В данный период ученые приступают к своеобразным экстраординарным исследованиям.




3.3. Научная революция.

Из сказанного ранее следует, что научные революции есть специфические эпизоды в развития науки, во время которых старая парадигма замещается целиком или частично новой парадигмой, несовместимой со старой. Научные революции начинаются с возрастания сознания, опять-таки часто ограниченного узким подразделением научного сообщества, что существующая парадигма перестала адекватно функционировать при исследовании того аспекта природы, к которому сама эта парадигма раньше проложила путь. Бывают случаи, когда новая парадигма выбирается не на основе сравнения возможностей конкурирующих теорий в решении проблем. В этом случае аргументы в защиту парадигмы апеллируют к «индивидуальному ощущению удобства, к эстетическому чувству», то есть новая теория должна быть более простой и удобной.

Научные революции должны рассматриваться как действительно революционные преобразования только по отношению к той отрасли, чью парадигму они затрагивают. Для людей непосвященных они могут казаться обычными атрибутами процесса развития

В процессе революции, при выборе единой и верной парадигмы, автоматически происходит процесс выбора между несовместимыми моделями жизни научного сообщества. То есть когда парадигмы попадают в русло споров о выборе парадигмы, вопрос об их значении по необходимости попадает в замкнутый круг: каждая группа использует свою собственную парадигму для аргументации в защиту этой же парадигмы. Выходом из сложившейся ситуации является согласие соответствующего сообщества.

Как считает сам Т. Кун, и в этом его точка зрения разнится с точкой зрения позитивистов, новая теория, приходящая на смену старой, не может не противоречить предшествующим ей теориям. Так автор приводит в пример теорию Ньютона и доньютоновское понимание движения.

Новая теория может охватывать следующие типы явлений. Первый состоит из явлений, хорошо объяснимых уже с точки зрения существующих парадигм; эти явления редко представляют собой причину или отправную точку для создания теории. Когда они все же порождают, то результат редко оказывается приемлемым, потому что природа не дает никакого основания для того, чтобы предпочитать новую теорию старой. Второй вид явлений представлен теми, природа которых указана существующими парадигмами, но их детали могут быть поняты только при дальнейшей разработке теории. Это явления, исследованию которых ученый отдает много времени, но его исследования в этом случае нацелены на разработку существующей парадигмы, а не на создание новой. Только когда эти попытки в разработке парадигмы потерпят неудачу, ученые переходят к изучению третьего типа явлений, к осознанным аномалиям, характерной чертой которых является упорное сопротивление объяснению их существующими парадигмами. Только этот тип явлений и дает основание для возникновения новой теории. Парадигмы определяют для всех явлений, исключая аномалии, соответствующее место в теоретических построениях исследовательской области ученого.

И еще. Возникновение новых теорий вызывается необходимостью разрешения аномалий по отношению к существующим теориям в их связи с природой, тогда успешная новая теория должна допускать предсказания, которые отличаются от предсказаний, выводимых из предшествующих теорий. Для большинства ученых очевидны различия между отбрасываемой научной теорией и ее преемницей. Устаревшую теорию всегда можно рассматривать как частный случай ее современного преемника, она должна быть преобразована для этой цели.

Таким образом, в теории Т. Куна принимается то, что различия между следующими друг за другом парадигмами необходимы и принципиальны. Следующие друг за другом парадигмы по-разному характеризуют элементы универсума и поведение этих элементов. Но парадигмы отличаются более чем содержанием, ибо они направлены не только на природу, но выражают также и особенности науки, которая создала их. Парадигмы являются источником методов, проблемных ситуаций и стандартов решения, принятых неким развитым научным сообществом в данное время. В результате восприятие новой парадигмы часто вынуждает к переопределению основ соответствующей науки, а это приводит к тому, что разнятся взгляды на конкретные проблемы. Парадигмы дают ученым не только план деятельности, но также указывают и некоторые направления, существенные для реализации плана. Осваивая парадигму, ученый овладевает сразу теорией, методами и стандартами, которые обычно самым теснейшим образом переплетаются между собой. Поэтому, когда парадигма изменяется, обычно происходят значительные изменения в критериях, определяющих правильность как выбора проблем, так и предлагаемых решений


В то же время изменение в парадигме вынуждает ученых видеть мир их исследовательских проблем в ином свете. Т. Кун приводит много примеров такого изменения виденья мира в результате научных революций. Это изменение взглядов на электричество в результате изобретения лейденской банки, это переход от теории распространения световых волн через эфир к электромагнитной теории Максвелла, это замена геоцентрической системы в астрономии гелиоцентрической теорией Коперника и т.д. Поскольку ученые видят этот мир не иначе, как через призму своих воззрений и дел, то может возникнуть мнение, что после революции ученые имеют дело с иным миром. Но это не так, и только благодаря новому виденью, исследования ученого будут ему казаться в отдельных случаях несовместимым с миром, в котором он «жил» до сих пор.

Все то, что случается в процессе научной революции не сводится к новой интерпретации отдельных и неизменных фактов. Ученый, принимающий новую парадигму, выступает скорее не в роли интерпретатора, а как человек, смотрящий через линзу, переворачивающую изображение. Сопоставляя, как и прежде, одни и те же совокупности объектов и зная, что он поступает именно так, ученый тем не менее обнаруживает, что они оказались преобразованными во многих своих деталях. Интерпретация может только разработать парадигму, но не исправить ее. Парадигмы вообще не могут быть исправлены в рамках нормальной науки. Вместо этого нормальная наука в конце концов приводит только к осознанию аномалий и к кризисам. А последние разрешаются не в результате размышления и интерпретации, а благодаря в какой-то степени неожиданному и неструктурному. После этого события ученые часто говорят о «пелене, спавшей с глаз», или об «озарении», которое освещает ранее запутанную головоломку, тем самым приспосабливая ее компоненты к тому, чтобы увидеть их в новом ракурсе, впервые позволяющем достигнуть ее решения. Ни в одном обычном смысле термин «интерпретация» не пригоден для того, чтобы выразить такие проблески интуиции, благодаря которым рождается новая парадигма. Хотя эти интуитивные догадки зависят от опыта (как аномального, так и согласующегося с существующими теориями), достигнутого с помощью старой парадигмы, они не являются связанными как-либо с каждым отдельно взятым элементом этого опыта, что должно было бы иметь место при интерпретации, а вместо этого они суммируют большие части опыта и преобразуют их в другой, весьма отличный опыт, который с этого времени будет соединен в своих деталях уже не со старой, а с новой парадигмой.

После научной революции множество старых измерений и операций становится нецелесообразными и заменяются соответственно другими. Но изменения подобного рода никогда не бывают всеобщими. Что бы ученый после революции ни увидел, он все еще смотрит на тот же самый мир. Более того, значительная часть языкового аппарата, как и большая часть лабораторных инструментов, все еще остаются такими же, какими они были до научной революции, хотя ученый может начать использовать их по-новому. В результате наука после периода революции всегда включает множество тех же самых операций, осуществляемых теми же самыми инструментами, и описывает объекты в тех же самых терминах, как и в дореволюционный период. Если все эти устойчивые манипуляции вообще подвергаются изменению, то оно должно касаться либо их отношения к парадигме, либо конкретных результатов.




4. Заключение.

В своем труде «Структура научных революций. » Т. Кун с точки зрения истории не открыл ничего нового в таком развивающемся процессе, как наука. Однако он опроверг исторический взгляд на науку, как на совокупность всевозможных готовых научных достижений, знакомясь с которыми, ученые осуществляют тем самым свою научную деятельность. В своем труде Т. Кун раскрыл истинный механизм развития науки, как сменяющиеся по средствам революции парадигмы. Он опровергает накопительный характер знаний в науке и точку зрения о том, что революция в науке меняет мир, она лишь заставляет ученого смотреть на него совсем по-другому.



Список литературы.


  1. Кун Т. Структура научных революций. М., Прогресс, 1975.

  2. «Т. Кун Логика и методология науки. Структура научных революций.», 1968, www.philosophy.ru.















страница 1
скачать файл

Смотрите также: