Научно - Информационный портал



  Меню
  


Смотрите также:



 Главная   »  
страница 1
Экономическое пространство Евразии и новые тенденции глобализации
Дария Мухамеджанова
В качестве основных современных тенденций, влияющих на экономическое пространство Евразии, нами рассматриваются:

– формирование многополярной мировой системы;

– трансформация экономического пространства Евразии;

– создание постсоветского Евразийского экономического пространства.

Формирование полицентричной модели мирового экономического развития является главной тенденцией глобализации.

В основе формирования данной модели лежат процессы:

– разделения мирового экономического пространства на «западные» регионы глобального влияния (Евро-Атлантика), и на «восточные», значение которых для мировой экономической системы стремительно возрастает (Восточная, Южная Азия, регион СНГ);

–рост значимости региональных союзов развивающихся государств и использование ими принципа «коллективного лидерства в решении ключевых глобальных проблем.

Разница между развитыми и развивающимися экономическими системами на современном этапе заключается в степени влияния:

– на формирование мировых экономических дисбалансов;

– на поддержание экономического роста;

– на обеспечение ресурсной экономической безопасности.

С точки зрения перечисленных выше факторов, западный развитой мир рассматривается в качестве источника мировых экономических дисбалансов, в то время как развивающиеся страны (в частности, Китай, Индия, Россия), – в качестве «локомотивов» мировой экономики, так:

– во-первых, растет динамика и доля развивающихся стран, в мировом ВВП (рисунок 1);



Рис.1. Доля в мировом ВВП развитых, развивающихся стран и переходных экономик в 1990-2010гг., в %



Источник: UNCTAD Handbook of statistics, 2011. http://arhive.unctad.org

– во-вторых, увеличивается доля развивающихся стран в мировом товарообороте, в то время как доля развитых – снижается (рисунок 2);



Рис. 2. Доля региональных союзов НАФТА, ЕС27, АСЕАН, БРИК, МЕРКОСУР, СНГ в мировом товарообороте в 2000-2011гг., в %



Источник: 2011 International Trade Statistics Yearbook. June. 2012.,

http://comtrade.un.org; http:// trade.ec/europa/eu
– в-третьих, в развивающихся странах помимо природных и инфраструктурные ресурсов, остающихся ключевыми объектами глобальной конкуренции, сосредоточены основные человеческие ресурсы (главный фактор развития любой экономической системы). В настоящее время в развивающихся странах проживает более 80% населения мира, при этом доля развивающихся стран в мировой численности населения увеличивается, а доля развитых стран снижается (рисунок 3).

Рис. 3 . Доля в мировой численности населения развитых, развивающихся и стран переходного типа в 1990-2010гг., в %



Источник: UNCTAD Handbook of statistics, 2011. http://arhive.unctad.org
В связи с этим, новые проблемы (или новые вызовы) современного этапа глобализации обусловлены (таблица 1):
Табл. 1. Глобальные тенденции


Главная тенденция

Новые тенденции

Новые вызовы

Формирование многополярной мировой системы



1. Разделение мирового экономического пространства на «западные» регионы глобального влияния (Евро-Атлантика), и на «восточные», значение которых для мировой экономической системы стремительно возрастает (Восточная, Южная Азия, регион СНГ).

2. Рост значимости региональных союзов развивающихся государств

в решении ключевых проблем глобализации на принципах «коллективного лидерства».



1. Конкуренция между Западом и Востоком за формирование модели мирового развития и философии глобального управления.

2. Дисбаланс экономических и неэкономических потенциалов влияния между развитыми и развивающимися экономиками.

3. Изменение состава ведущих «игроков» при сохранении критериев глобального влияния: объем ВВП, технологический потенциал, расходы на оборону, численность населения.

4. Обострение борьбы идеологий в условиях распространения государственной идеологии развивающегося мира, как нового критерия глобального влияния.

– 1) конкуренцией между Западом и Востоком за сферы глобального экономического влияния и контроль над мировыми ресурсами; формирование модели мирового развития и новой философии глобального управления. Стремление к сохранению развитыми странами глобального экономического влияния при ослаблении и отсутствии объективных экономических предпосылок к лидерству может означать активизацию вмешательства в:

– экономику развивающихся стран, обладающих выгодным геоэкономическим положением и природными ресурсами;

– региональные и межрегиональные интеграционные отношения между возвышающимися экономиками;

– 2) дисбалансом экономических и неэкономических потенциалов влияния развитых и развивающимися стран и возможностями использования развитыми державами (в частности США) неэкономических методов воздействия (институциональных, политических и, в особенности, военных рычагов). Предпосылками к активизации этих вызовов являются:

– сохранение за Евро-Атлантикой контролирующих функций над основными институтами глобального управления (МВФ, ВБ, ВТО, в значительной степени ООН);

– высокая доля участия в экономике развивающихся стран (в энергетическом секторе, во внешней торговле);

– сохранение в развитых странах «глобальных дисбалансов» между уровнем потребления инвестиций и уровнем их сбережений, долей в мировом ВВП и долей в глобальном госдолге. По данным МВФ, к 2016 г. доля США в мировом ВВП снизится до 22%, тогда как доля в глобальном госдолге увеличится до 34%;

– превосходство военного потенциала глобального влияния над экономическим. Сегодня США тратит на оборону больше, чем Китай, Россия, Япония, Индия и все остальные страны НАТО вместе взятые;

– 3) изменением в будущей модели международного экономического развития состава ведущих «игроков», при сохраняющихся критериях влияния: объем ВВП, расходы на оборону, технологический потенциал и численность населения.

При этом развивающиеся страны имеют колоссальное преимущество по последнему показателю, в связи с чем, на наш взгляд, новым критерием влияния на современном этапе глобализации становится идеология, а еще одним вызовом формирующейся международной модели экономического развития – обострение противоречий между интересами социальной экономики и интересами ТНК. Все это ведет к борьбе идеологий – традиционно западной, основанной на рыночной модели потребления и ограниченном участии государства в экономике, и идеологии социального развития в рамках модели, в центре которой стоит государство (Китай, Россия). «В течение следующих пятнадцати-двадцати лет больше развивающихся стран могут тяготеть к пекинской модели, чем традиционно западной модели рынка»1;

Трансформация Евразии, связанная с концентрацией на континенте центров нового миропорядка и новых вызовов для экономической безопасности мировой системы является определяющей тенденцией развития континентальной экономической системы (таблица 2).


Табл.2. Континентальные тенденции


Главная тенденция

Новые тенденции

Новые вызовы

Трансформация экономического пространства Евразии

1. Формирование новой модели международного экономического развития в Евразии.

2. Доминирование региональных проблем над национальными и усиление роли региональных союзов G20, БРИКС, ШОС как коллективных субъектов глобального управления.

3. возрастание роли ресурсно-сырьевого потенциала как объекта глобализации и значимости регионов, располагающих мировыми ресурсами.

4. Рост влияния человеческих ресурсов и демографического фактора на изменение качества и структуры мирового рынка труда и потребления.

1. Усугубляющийся дефицит ресурсов.

2. Рост социальных и демографических диспропорций, обусловленных асимметричностью региональных экономических систем.

3. Конкуренция за «общественное сознание» и новые фундаментальные ценности.

К новым тенденциям, формирующимся в Евразии, относятся:

1) формирование новой модели международного экономического развития в Евразии. В настоящее время в Евразии сосредоточены:

– во-первых, новые полюса экономического роста в лице быстрорастущих, многочисленных и крупномасштабных экономик – Китая и Индии, а также России как возрождающейся державы;

– во-вторых, регионы, которые напрямую влияют на формирование и содержание мировой экономики и политики – Европа, Северо-Восточная, Южная и Центральная Азия, Ближний Восток;

– в-третьих, центры мирового производства (новая структура производства и новые схемы размещения), мировые торговые и инвестиционные потоки;

– в-четвертых, человеческие ресурсы, качество которых будет определять новый формат международных отношений.

2) доминирование региональных проблем, имеющих в силу масштабов экономик-лидеров глобальный характер, над национальными и усиление роли региональных союзов развивающихся стран в решении глобальных проблем. Предпосылки перехода к коллективной форме глобального лидерства подготовлены институтом G20, международными союзами БРИКС и ШОС;

3) возрастание роли ресурсно-сырьевого потенциала как объекта глобальной конкуренции и глобальной ответственности, а также значимости регионов, располагающих ресурсами;

4) рост влияния человеческих ресурсов и демографического фактора на изменение качества и структуры мирового рынка труда и потребления.

Новые вызовы для экономической системы Евразии обусловлены, на наш взгляд, двумя основными проблемами:

– усугубляющимся дефицитом природных ресурсов. В условиях ограниченности ресурсов возрастет значение основных экспортеров, таких как Иран и Россия. Развивающиеся экономики, богатые природными ресурсами, выигрывают в конкурентной борьбе на рынке минерального сырья. Происходит постепенное преобразование мирового рынка минерального сырья. Продавцы ресурсов (в основном развивающиеся страны) в определенной степени могут диктовать условия, что повышает степень противостояния и риск давления со стороны покупателей ресурсов (развитых стран);

– ростом социальных и демографических диспропорций. Увеличение численности мирового среднего класса за счет демографически доминирующих развивающихся стран (в течение ближайших 20 лет увеличится на 3 млрд. человек) неизбежно отразится на глобальном балансе потребления ресурсов развития, а также на структуре мирового производства и потребления. В условиях ожидаемого снижения ресурсной обеспеченности Запада и потребительской направленности его экономического роста перспектива вынужденного снижения стандартов потребления может стать причиной «ресурсных войн» за регионы, обладающие необходимым потенциалом развития.

Новым вызовом в условиях социальной трансформации и кризиса является изменение приоритетности фундаментальных западных ценностей:

– от «демократии» к «личной безопасности». В то же время, фактор личной безопасности может использоваться как аргумент для поиска внутренних и внешних угроз в рамках «так называемой войны Запада с террором»;

– от роста «потребления» к росту «социальных гарантий». В развитых странах данный тренд стал следствием глобального финансового кризиса и кризиса социальной занятости. В развивающихся странах обеспечение социальных гарантий является объективной необходимостью на фоне несокращающегося уровня бедности.

В условиях снижения привлекательности ценностей Западной идеологии, конкуренция за «общественное сознание» и новые фундаментальные ценности создает предпосылки к идеологической войне между развитыми и развивающимися системами, особенно в условиях виртуализации общественно-политических отношений. Формирование фундаментальных ценностей жизни становится, на наш взгляд, важнейшим приоритетом государственной социальной политики.

Создание постсоветского евразийского экономического пространства – основная цель Стратегии интеграции СНГ. Современной тенденцией регионализации постсоветского пространства является ускорение интеграционных процессов под влиянием внешних и внутренних факторов (таблица 3).

Табл.3. Региональные тенденции


Главная тенденция

Новые тенденции

Новые вызовы

Создание постсоветского

Евразийского экономического пространства





1. Ускорение интеграционных процессов под влиянием внешних (трансформация глобальной экономики и экономики Евразии) и внутренних (трансформация СНГ) факторов.

1. Поспешность перехода к следующим этапам экономической интеграции в условиях асимметричности потенциалов стран ЕврАзЭС.

2 .Вероятность распада экономического пространства ЕврАзЭС, в частности, его «азиатского» фрагмента как следствие

асинхронности интеграции в рамках Сообщества и наличия двух пространств интеграции.


Специфика современного этапа региональной интеграции заключается в том, что процессы экономической устойчивости СНГ напрямую зависят от ЕврАзЭС, перспективы которого до конца не определены. Особенностью «интеграции» в формате ЕврАзЭС является влияние на его развитие следующих факторов:

– географического фактора, обусловленного размещением региона на пути перемещения центра мировой экономической активности с Запада на Восток;

– фактора экономической близости к перспективным глобальным рынкам;

– фактора участия в интеграции Центрально-Азиатского региона, как:

а) фрагмента экономического пространства ЕврАзЭС;

б) пространства, не обладающего необходимой экономической плотностью и удаленного от развитых мировых рынков;

в) пространства, определяемого в качестве «новой дуги нестабильности»2.

Основные проблемы интеграционного сотрудничества в формате ЕврАзЭС обусловлены, на наш взгляд:

– асимметричностью экономических потенциалов участников группировки;

– асинхронностью интеграционных процессов внутри ЕврАзЭС;

В условиях асимметричности потенциалов стран ЕврАзЭС, новым вызовом евразийской интеграции может стать поспешность перехода к следующим этапам экономической интеграции, в частности – к созданию единого валютного пространства.

Опыт валютного кризиса ЕС показал, что в условиях кризиса даже страны Еврозоны оказались не готовы к координации усилий по его преодолению, хотя в рамках ЕС интересы больших и малых стран более или менее сбалансированы. Огромный дисбаланс сил в Таможенном союзе и любом другом формате ЕврАзЭС, по мнению российских экспертов, исключает такую сбалансированность и снятие недоверия к России, которая способна «продавить любое выгодное ей решение».3

– важной предпосылкой формирования общего валютного рынка является высокая степень реальной интегрированности экономик или высокий уровень их воспроизводственной открытости. Взаимная воспроизводственная открытость трех стран Таможенного союза в 2010 г. была в 4,4 раза меньше, чем в ЕС в 1980 г.4

– наконец, необходима мощная надгосударственная структура с полномочиями конфедеративной или федеративной власти и наделение ее органов всеми полномочиями по координации экономической политики государств-членов. В проекте Еврозоны руководящие органы ЕС с самого начала не располагали полномочиями для вмешательства в бюджетные дела стран участниц и корректировки их фискальных моделей, что стало проблемой управления экономическим процессами в условиях кризиса.

Таким образом, опыт интеграции развитых и развивающихся регионов, в частности Западной Европы, может быть использован в формате ЕврАзЭС лишь с учетом особенностей социально-экономического и политического развития евразийской модели интеграции постсоветского пространства.

Асинхронность интеграции в рамках ЕврАзЭС означает наличие двух пространств интеграции: пространства Союзного государства России и Беларуси и пространства, формируемого государствами Центральной Азии (Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан), или условно «европейского» и «азиатского» фрагментов общего пространства Евразийского экономического сообщества.

На наш взгляд, перспективы региональной экономической интеграции и в целом идеи «евразийства», напрямую зависят от сближения экономических потенциалов «европейского» и «азиатского» пространств ЕврАзЭС и преодоления тенденции к «фрагментарности» экономического пространства ЕврАзЭС.

Новым вызовом «евразийству» является вероятность распада экономического пространства ЕврАзЭС, в частности, его «азиатского» фрагмента.

Общими чертами присущими «европейскому» и «азиатскому» пространству являются:

– относительно высокая макроэкономическая динамика на фоне СНГ;

– влияние сырьевого фактора на развитие национальных экономик;

– наличие государств – экспортеров (Россия и Казахстан) и государств-импортеров энергоресурсов (Беларусь, Кыргызстан и Таджикистан).

– неравнозначность экономических потенциалов и наличие лидирующего государства, являющего «центром интеграционного притяжения» для других государств (Россия и Казахстан).

Основные отличия обусловлены:

– разными уровнями экономического развития;

– неодинаковыми экономическими масштабами.

На долю «европейской» части ЕврАзЭС приходится 92% совокупного ВВП и 84% населения ЕврАзЭС, на долю «азиатской» части – 8 и 6%, соответственно;

– разными стимулами к экономической интеграции для стран ЕЭП, с одной стороны, и Кыргызстаном и Таджикистаном, с другой. Для первой группы стран основная причина интеграции – повышение эффективности и конкурентоспособности экономик, для второй – сохранение экономической состоятельности;

– различным характером внешнеэкономического сотрудничества со странами ЦАР, в частности Кыргызстаном и Таджикистаном. Страны ЦАР еще сохраняют значимость для внешнеторговой политики РК, по сравнению с другими странами ТС. Так, совокупная доля стран ЦАР в экспорте и импорте РК со странами СНГ (без стран ТС) составляет 43% и 38%, для ТС этот показатель равен – 16% и 12,5%;

– и главное неодинаковым влиянием на обеспечение региональной экономической и политической безопасности. «Азиатское» пространство ЕврАзЭС сегодня остается объектом геополитической и геоэкономической конкуренции между основными глобальными игроками. Наиболее слабыми в экономическом и политическом отношении элементами центральноазиатской социально-экономической системы являются Кыргызстан и Таджикистан, значение которых для безопасности пространства ЕврАзЭС растет.

В настоящее время ЦАР следует рассматривать как «экспериментальное пространством» для реализации тех или иных сценариев глобализации со стороны:

– внерегиональных и региональных игроков;

–«старых» и «новых» центров мирового экономического влияния;

– развитой и развивающейся экономических систем.

Основная задача современного этапа евразийской интеграции на пространстве СНГ связана с предупреждением попыток втягивания «азиатского» блока ЕврАзЭС в сферу внешнего экономического влияния (США, Китай) и ареал внешней нестабильности (Южная Азия, Ближний Восток).



Таким образом, новые аспекты формирующейся международной модели экономического развития связаны с ростом экономической значимости развивающихся стран, «идеологии развивающегося мира» и принципа «коллективного лидерства», в решении ключевых глобальных проблем. Определяющей тенденцией развития континентальной экономической системы Евразии является концентрация на континенте центров нового миропорядка и новых вызовов для экономической безопасности мировой системы. Интеграция на постсоветском пространстве и ее ускорение не может состояться без Центральной Азии, значение которой в геополитике, геоэкономике и региональной безопасности растет.

1 Мир после кризиса. Глобальные тенденции –2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США – М.: Издательство «Европа», 2010 С.46

2 «Новую дугу нестабильности» некоторые эксперты определяют как «Кабул – Душанбе – Бишкек». //М. Ларюэль и А. Князев: Центральная Азия погружается в «тотальный конфликт»? http://www.fergananews.com

3 Германия и Франция уравновешивают друг друга, немного отстают от них Италия, Англия, Испания, другие страны вступают в различные коалиции, что позволяет более или менее балансировать интересы больших и малых стран.// Шишков Ю. Кризис Еврозоны: выводы для архитекторов ЕврАзЭС.// МЭи МО, 2012, № 6

4 Коэффициент воспроизводственной открытости измеряется процентным отношением внешнеторгового оборота между странами к их совокупному ВВП.// Шишков Ю. Кризис Еврозоны: выводы для архитекторов ЕврАзЭС.// МЭи МО, 2012, № 6



страница 1

Смотрите также: